Гордость, обедающая с тщеславием, ужинает с бедностью (еврейская)

«Гордый, по словарю Даля, – надменный, высокомерный, кичливый, надутый, спесивый, зазнающийся; кто ставит самого себя выше прочих». Гордость, обедающая с тщеславием, – это не слабо. Достаточно самой горделивости, которая мнит о себе и своей зашкаливающей достойности, что не позволит снизойти до происходящего у него под носом.

Благо происходящее не зависит от человеческого чванства, оно как происходило, так и будет происходить повседневно. Но окунуться, осознать, поведать об этом происходящем будет явно некому. Потому как человек будет находиться в своем гордом отторжении от происходящего, чтобы не уронить свою идею о себе в глазах других. Этот социальный страх связан с интимным страхом оказаться в неглиже: «Король-то голый». Поэтому и сооружается такое прикрытие, которое не позволит поставить ногу туда, где проходит жизнь, гораздо лучше и безопаснее для себя тщательно о ней думать.

Ладно, гордость, но она еще обедает с тщеславием, которое само по себе хвастливо и все ставит себе в заслугу, в преимущество, самодовольное до безобразия, так как всегда задевается успехами других, уязвляется, завидует и без удержу царапается, кусается и карабкается наверх. Потому как, если не отбивается и не карабкается, света белого не видит от испуга в страхе за себя.

Приходится вновь становиться в строй и снова искать выступ, куда можно было бы взгромоздиться. Так вот пословица говорит, что, обедая вдвоем, ужинать они будут с бедностью. Казалось бы, как это возможно с такими-то социальными задатками? Ан нет, перефразируя на восточную мудрость: «Начиная с четырех бананов утром, они закончат тремя бананами вечером».